Прага, 1981
Однажды зимой 1981 года, гуляя с женой по улицам Праги, я увидел юношу, который рисовал окружающие его дома.
Хотя я испытываю неподдельный ужас, когда приходится путешествовать с большим багажом (а предстоял еще долгий путь), я решил купить понравившийся мне рисунок.
Протягивая юноше деньги, я заметил, что он без перчаток, а ведь на улице было минус 5.
- Почему вы не носите перчатки? – спросил я.
- Чтобы держать карандаш, - ответил он и стал рассказывать мне, что обожает зимнюю Прагу – в это время года ее лучше всего рисовать. Он был так доволен тем, что мы купили у него рисунок, что решил сделать портрет моей жены – бесплатно.
Ожидая, когда он завершит работу, я заметил нечто странное: мы с ним разговаривали почти пять минут, причем не зная языка друг друга. Мы понимали друг друга с помощью жестов, улыбок, мимики и желания чем-то поделиться друг с другом.
И это простое желание позволило нам войти в мир безмолвного языка, где всегда все ясно и нет ни малейшего риска быть понятым неправильно, истолкованным превратно.
Кто-то приехал из Марокко…
Кто-то приехал из Марокко и рассказал мне любопытную историю о том, как некоторые кочевые племена понимают первородный грех.
К Еве, гулявшей по Эдему, подполз змей и сказал:
- Съешь яблоко.
Ева, помня наставления Всевышнего, отказалась.
- Съешь, - настаивал змей. – Съешь – и станешь для своего мужа еще красивей, чем теперь.
- К чему это? – ответила Ева. – Кроме меня, здесь нет других женщин.
Змей рассмеялся:
- А вот и есть.
Ева не поверила, и тогда он повел ее на вершину холма, где был колодец.
- Она в пещере. Адам спрятал ее там.
Ева заглянула в колодец и увидела внизу красавицу. И тотчас съела яблоко, предложенное змеем.
В том же марокканском племени существует поверье, что всякий, кто узнал себя в отражении и больше не боится себя самого, возвращается в рай.
Я – в Нью-Йорке…
Я – в Нью-Йорке, немного проспал, опаздываю на встречу и, спустившись, вижу на стекле моего автомобиля штрафную квитанцию. Спустя час – встреча продолжалась дольше, чем предполагал – я бегу в полицию оплатить штраф, и, наверно, не маленький.
Тут я вспоминаю, что вчера подобрал на мостовой купюру в один доллар, и устанавливаю вполне нелепую связь между нею и всем, что произошло потом.
Быть может, я подобрал бумажку раньше того, для кого она предназначалась.
Быть может, я убрал ее с пути того, кто в ней нуждался.
Быть может, я вмешался в некие предначертания.
Надо избавиться от нее. Увидев нищего, протягиваю доллар ему – быть может, так мне удастся вновь привести мир в равновесие.
- Минутку, - говорит нищий. – Я ведь не прошу милостыню. Я – поэт.
И он протягивает мне список стихотворений, чтобы я выбрал себе по вкусу.
- Самое короткое, - прошу я. – Тороплюсь.
Нищий поворачивается ко мне и говорит:
- Это – не мое, но оно самое красивое.
Затем он читает:
- «Есть способ узнать, исполнил ли ты свое земное предназначение. Если жив, то, значит, еще не исполнил».
Пережить одну ночь
В возрасте двенадцати лет Милтон Эрикссон заболел полиомиелитом. Спустя десять месяцев после этого он услышал, как врач сказал его родителям: «Сегодняшней ночи ваш сын не переживет».
Он слышал, как плачет мать, и подумал: «Как знать, если доживу до утра, она не будет так убиваться?!» И решил не спать до рассвета.
А на рассвете крикнул: «Мама! Я – жив!»
Все так обрадовались, что Милтон решил прожить еще одну ночь, чтобы своей смертью не огорчать родителей.
…Он умер в 1990-м году, в возрасте 75 лет, оставив целую серию замечательных книг о том, что в человеке заложены неизведанные возможности, способные одолевать его собственные пределы.
Восстанавливая паутину
В Нью-Йорке под вечер пью чай с одной художницей. Судьба ее необычна. Она служит в банке на Уолл-стрит, и вот однажды ей приснился сон: она должна посетить двенадцать мест в мире и в каждом из них сделать живописную или скульптурную работу.
Пока что ей удалось осуществить четыре. Фотографии одной из них она мне показывает – это индеец, высеченный в калифорнийской пещере. Ожидая новых вещих снов, она продолжает работать в банке – зарабатывает деньги, чтобы ездить по свету и выполнять свою задачу.
Я спрашиваю, зачем ей это.
- Чтобы привести мир в равновесие, - отвечает она. – Это может показаться вздором, однако в мире существует нечто неуловимое, что соединяет нас всех. И мы можем своими действиями улучшить или ухудшить эту связь. Мы можем многое спасти или погубить одним-единственным движением, которое на первый взгляд представляется нам совершенно бесцельным. Быть может, и мои сны это тоже – полная ерунда, однако я не хочу рисковать, ослушавшись их. Для меня отношения между людьми подобны огромной и тончайшей паутине. Своими работами я пытаюсь восстановить ее там, где она порвалась.
|
