О важности повторения
     Действие есть проявившаяся мысль.
      Едва заметное движение способно выдать нас с головой, а потому мы должны совершенствоваться, помнить о мелочах, овладеть техникой до такой степени, чтобы это перешло на уровень интуиции. А интуиция не имеет ничего общего с рутиной – это состояние духа, которое превыше технического мастерства.
      И после долгой практики мы уже не думаем о совершаемых нами движениях, ибо они становятся частью нашего собственного бытия. Но чтобы достичь этого, нужно тренироваться без устали.
      Да, тренироваться без устали, снова и снова повторяя одно и то же.
      Последите за работой искусного кузнеца. На посторонний взгляд он совершает одни и те же движения молотом.
      Но тот, кто сознает важность тренировки, понимает, что всякий раз, когда он заносит и опускает молот на наковальню, сила удара – разная. Рука повторяет одно и то же движение, но по мере приближения к куску железа, сознает, что должна прикоснуться к нему мягче или жестче.
      Взгляните на мельницу. Тому, кто видит ее впервые, кажется, будто крылья ее вращаются с неизменной скоростью, повторяя одни и те же движения.
      Но понимающий человек знает, что они зависят от силы ветра и, когда необходимо, меняют направление.
      Рука кузнеца обретает умение лишь после того, как тысячу раз повторит движение с молотом. Крылья мельницы способны вращаться после того, как подует ветер, и если ее шестерни как следует отполированы и смазаны.
      Стрелок позволит многим своим стрелам пролететь мимо цели, ибо знает, что усвоит важность лука, правильной позы, тетивы и мишени лишь после того, как повторит все движения тысячу раз, не боясь при этом совершить ошибку.
      Но вот приходит миг, когда не надо больше думать о том, что делаешь. И с этого момента стрелок сам становится луком, стрелой, целью.

Как наблюдать за полетом стрелы
     Стрела есть намерение, пущенное в пространство.
      Спустив тетиву, лучник уже больше ничего не может сделать. Ему остается лишь следить за движением стрелы к мишени. С этого момента напряжение, необходимое для выстрела, теряет право на дальнейшее существование.
      И потому глаза стрелка прикованы к летящей стреле, но сердце его не стеснено, и на губах его – улыбка.
      И если он упражнялся усердно, если сумел развить то, что называется инстинкт или наитием, если смог сохранить сосредоточенность и изящество на все время выстрела, он ощутит рядом с собой присутствие Вселенной и убедится, что деяние его – справедливо и заслуженно.
      Техника готовит к выстрелу обе руки, заставляет дышать размеренно и глубоко, учит глаза всматриваться в цель. А инстинкт – чтобы самый миг выстрела был безупречен.
      Стоящий рядом увидит, как стрелок раскинул руки в стороны, следя глазами за полетом стрелы, и подумает, что он застыл. Лишь посвященному известно, что разум и дух стрелка меняют свои измерения, что ныне он вступил в связь со Вселенной: сознание его трудится неустанно, усваивая все то позитивное, что нечет с собой выстрел, исправляя возможные ошибки, принимая свои свойства и качества, ожидая увидеть, как и чем ответит стреле пораженная ею мишень.
      Натягивая тетиву, стрелок видит в своей цели весь мир. И, мысленно сопровождая полет стрелы, он чувствует – мир приближается к нему, ласкает его и вселяет в его душу сознание исполненного долга.
      Воин света, исполнив свой долг и воплотив свое намерение в движение, больше уже может ничего не бояться, ибо сделал, что должен. Он не позволит себе оледенеть от страха – даже если стрела не поразит мишень, у него остается еще шанс, потому что он не струсил.