Ежегодно я посещаю бенедиктинский монастырь в австрийском городе Мельк, где принимаю участие в так называемых "Вальдзельских встречах", организуемых по инициативе Гундулы Шатц и Андреаса Зальхера. Лауреаты Нобелевской премии, ученые, журналисты, десятка два молодых людей, несколько приглашенных собираются там на уик-энд, гуляют по садам, окружающим монументальный комплекс зданий (вдохновивших, между прочим, Умберто Эко на создание его романа "Имя Розы"), ведут непринужденные беседы о настоящем и будущем нашей цивилизации. Мужчины ночуют в кельях монастыря, женщины - в расположенных неподалеку гостиницах.
     И в минувшем году встреча не обманула ожиданий, особенно в том, что касается страстных споров, где сталкивались противоборствующие мнения. В воскресенье вечером почти все разъехались по своим странам, но поскольку на следующий день я и еще несколько гостей должны были участвовать в торжественном открытии австрийского отрезка Пути Сантьяго, то мы решили заночевать в аббатстве. Отец Мартин пригласил нас на ужин в свою "тайную обитель".
     И вот, охваченные волнением, мы спускаемся в подземелье старинного монастыря. Открывается дверь - и мы входим в огромный зал, где хранятся сокровища Мартина, с которыми он наотрез отказывается расстаться. Здесь допотопные пишущие машинки, лыжи, солдатские каски времен второй мировой, старинные инструменты, антикварные книги и - бутылки вина! Десятки, сотни запыленных бутылок, и лучшие из них аббат Буркхардт отбирает для нашего ужина. Я считаю настоятеля одним из своих духовных наставников, хотя мы едва ли обменялись с ним десятком слов (он говорит только по-немецки). Глаза его лучатся добротой, улыбка исполнена сочувствия. Я помню, как однажды, когда ему было поручено представить меня на какой-то конференции, аббат, к всеобщему изумлению, привел цитату из моей книги "Одиннадцать минут" (речь там идет о сексе и проституции).
     За ужином в этом подземелье меня не покидало ощущение того, что происходит нечто единственное в своем роде, и внезапно я осознал, что все эти старинные вещи, собранные здесь, были совсем не рухлядью и не хламом, но частью прошлого, завершавшей историю настоящего.
     И я спросил себя: а что же хранится в кладовых моего прошлого? Что есть там такого, чем я уже не пользуюсь? Мой опыт? Но он - не в подземелье, он продолжает действовать и помогает мне. Стало быть, не опыт. Что же тогда?
     Мои ошибки
       Да-да. Оглядывая подвал аббатства, понимая, что не все из того, чем ты не пользуешься, подлежит уничтожению, я пришел к выводу: в кладовых моей души лежат мои ошибки. Когда-то они помогали мне обрести верную дорогу, а потом, когда я осознал их, потеряли всякую ценность. И тем не менее они должны меня сопровождать для того, чтобы я не забыл: это из-за них я спотыкался и падал и едва находил в себе силы подниматься.
     И в ту же ночь, вернувшись в отведенную мне келью, я сделал их перечень. Вот лишь два пункта:
     1). Свойственное юности высокомерие. Я был бунтарем и мятежником, я отыскивал новые пути - и это было полезно и плодотворно. Но всякий раз, как, впадая во грех высокомерия, я считал, что старшие ничего не знают и не понимают, я лишал себя возможности учиться многим важным вещам.
     2). Забвение друзей. В жизни моей было много взлетов и падений. Но в пору первого "взлета" я счел, что изменил свою жизнь, и решил окружить себя новыми людьми. И, разумеется, когда последовало "падение", новообретенные друзья исчезли бесследно, а к помощи прежних я прибегнуть уже не мог. И вот с тех пор я стараюсь сохранять дружбу как нечто такое, что с течением времени не меняется.
     Мой список длинен, но размер колонки ограничен. И, хотя на своих ошибках я научился всему, чему они могли меня научить, важно, чтобы они по-прежнему хранились в подземелье души. И, время от времени спускаясь туда за вином мудрости, я смогу разглядывать их, соглашаясь с тем, что они составляют часть моей истории и лежат в основе того, чем являюсь я ныне. Пусть лежат они, аккуратно сложенные, пусть хранятся вечно...
     Ибо в противном случае есть опасность повторить их.

В ТАЙНИКАХ ДУШИ
     Спустя несколько дней после того, как этот текст был написан и отослан в Австрию, я получил письмо от настоятеля монастыря – доктора Буркхарда Эллегаста. Ниже приводится часть его размышлений:
     «Мы часто спрашиваем себя: как же это случилось с нами? Внезапно я оказался окружен людьми, желавшими поразмышлять о смысле жизни. Что же я могу сказать этим людям, если еще в юности я ушел в монастырь, чтобы потом возглавить эту обитель, настоятелем которой являюсь на протяжении 26 лет?
     Думаю, что люди смотрят на меня так, словно у меня есть ответы на все вопросы. Однако я могу лишь немного рассказать о себе – вот и все, на что я решился. Могу сказать, что моя вера поддерживает во мне бодрость духа и способность идти вперед, хотя и мне случается впадать временами в уныние. И тогда я изъяснил свое жизненное кредо: если бы мне случилось совершить неверный шаг и заскользить в бездну, я никогда бы не стал скрывать и замалчивать это. Наоборот – я кричал бы, размахивал флагом, чтобы своим примером предостеречь тех, кто идет следом.
     И потому я знаю, что едва ли увлеку за собой других людей на ошибочный путь, и потому умею обуздывать свой страх и могу рискнуть, направляя свой корабль в неведомые воды. И, разумеется, я знаю, что если начну тонуть, то еще успею воздеть руки и взмолиться: «Господи, услышь меня!» И во мне живет неколебимая уверенность в том, что я буду услышан, и что предо мною откроется новая дорога.
     В своей статье Пауло Коэльо пишет, что был удивлен, когда, представляя его, я использовал текст книги «Одиннадцать минут». Да, я ссылался на дневник главной героини, где она рассказывает историю прилетавшей к ней птички. Она так нравилась Марии, что та решила посадить ее в клетку, чтобы наслаждаться ее пением, любоваться ее красотой не от случая к случаю, а постоянно. Но время шло, и Мария привыкла к ней, лишившись очарования тех минут, когда она ждала прилета своей гостьи, которая появлялась лишь время от времени по собственной воле и прихоти. А птичка в свою очередь не могла петь в неволе и в конце концов умерла. Лишь тогда открылось Марии, что любовь требует свободы, чтобы сполна выразить все свое очарование. Хотя свобода – это неизбежный риск.
     Есть у нас стремление искать себе клетку, ибо мы привыкли видеть в свободе нечто такое, что не имеет границ и не налагает ответственности. По этой причине мы в конце концов пытаемся поработить все, что любим, словно наше себялюбие есть единственный способ сохранить равновесие нашего мира. Но любовь не сужает, а раздвигает наши горизонты: мы обретаем возможность ясно видеть все, что вне нас, и проникать мысленным взором в самые темные тайники нашего сердца.
     Я не знаю английского, но по выражению глаз, по жестам Коэльо смог понять все, что он говорил. Я могу вспомнить, что с помощью одного из присутствующих он обратился ко мне с вопросом, что ему надлежит делать. Я ответил тогда: «Продолжай искать».
     А когда найдешь – все равно продолжай искать, не отрешаясь от воодушевления и любопытства. Невзирая на то, что порою будешь совершать ошибки, любовь всегда будет сильнее. Позволь птице вольно парить в поднебесье, и тогда каждый твой шаг будет не только движением вперед – он будет заключать в себе весь новый путь».