«Должен же этот туман когда-нибудь рассеяться», думал я, отчаянно пытаясь разглядеть желтые знаки Пути на камнях и на стволах деревьев. Вот уже почти целый час, как видимость сократилась едва ли не до нуля, но я продолжал петь, отгоняя страх и надеясь, что случится нечто необыкновенное. Плавая в густой туманной пелене, один-одинешенек в этом призрачном мире, я опять увидал Путь Сантьяго, как кинофильм – когда герой совершает такое, что никому не под силу, а зрители уверены, что подобное бывает только в кино. Тем не менее, это было не кино, а самая что ни на есть реальность. Безмолвие в лесу делалось все полнее, а туман уже не был таким плотным, но странный свет, все вокруг окрашивающий в тона тайны и жути, не давал разглядеть, долго ли мне еще брести в этой пелене.
     И вот, в одну минуту, точно по волшебству, туман рассеялся окончательно. И передо мной на вершине возник Крест.
      Я поглядел на туманное море, из которого только что выплыл, и на другое, клубившееся высоко над головой. А между ними виднелись самые высокие вершины гор и увенчанный Крестом пик Себрейро. Меня охватило неодолимое желание помолиться.
     Но я не мог произнести ни слова. И долго простоял у креста, оглядывая горы и облака, окутывавшие и небо и землю так, что на виду оставались только вершины. В ста метрах ниже я увидел россыпь домиков и маленькую церковь – там затеплились огоньки. Что ж, по крайней мере, будет где переночевать. Заблудившийся ягненок одолел подъем и оказался между мною и крестом. Поглядел на меня довольно испуганно. А я еще довольно долго смотрел на почти черное небо, на крест и на белого ягненка у его подножья. А потом, когда смог наконец начать молитву, сказал:
     - Господи, я не распят на этом кресте, и того, кто был распят, не вижу я на нем. Он пуст и должен пребыть таким вовеки веков, ибо время Смерти миновало, и бог сейчас воскресает в моей душе. Крест этот воплощал в себе бесконечное могущество, которым наделен всякий из нас. Теперь это могущество воскресает к жизни, мир спасен, и я способен творить свои чудеса. Ибо прошел путем обычных людей и в них открыл Твою тайну. Ведь и Ты тоже прошел путем обычных людей. Ты пришел в этот мир научить нас всему, на что мы способны, а мы не желали внимать твоему поучению. Ты показал нам, что Слава и Сила доступны любому, и они, внезапно явленные нам, ослепили нас. И мы распяли Тебя не потому, что оказались неблагодарны по отношению к сыну Божию, а потому что испугались признать собственные свои возможности. Мы распяли Тебя от страха, что сами станем богоравными. Под воздействием времени и традиции ты снова превратился в одно из отдаленных божеств, мы же вернулись к нашему человеческому уделу. Нет греха в том, чтобы быть счастливым. Полдесятка упражнений и чуткий слух могут сделать так, что человек осуществит самые свои дерзновенные мечты.
     Ягненок поднялся, и я двинулся следом. Я знал, куда он ведет меня, и мир, хоть и был окутан туманной пеленой, стал ясен для меня. Пусть я не видел в небе Млечный Путь, но знал – он существует, он указывает всем Путь Сантьяго. Я шел за ягненком, направлявшимся к городку, который носил то же имя, что и эта гора – Себрейро. Там некогда случилось чудо – чудо преображения того, что ты делаешь, в то, во что веруешь. И не это ли было тайной моего меча и Дивного Пути Сантьяго?
      И, покуда я спускался по склону, мне припомнилась одна история. Некий крестьянин из соседней деревушки, невзирая на сильную бурю, разыгравшуюся в тот день, отправился слушать мессу в Себрейро. А служил ее монах, почти начисто лишенный веры и в глубине души презиравший самоотверженность крестьянина. Однако в самый миг причастия хлеб превратился в плоть Христову, а вино – в Его кровь. Эти реликвии и поныне хранятся в маленькой скромной церковке, и ценность их превыше всех сокровищ Ватикана.
     И я приблизился к маленькой часовенке, выстроенной крестьянином и монахом, поверившим в конце концов в дело рук своих. Никто не ведал, кто были эти двое – и лишь безымянные надгробные плиты на кладбище по соседству указывают, где покоятся их останки. Однако неизвестно, кто под какой лежит. Ибо для совершения Чуда нужно, чтобы две силы вступили в Правый Бой.
     И вот с тех пор всякий раз, как жизнь бросает мне вызов, я вспоминаю эту историю – историю чуда в Себрейро. Ибо случается порою так, что веру нужно подвергнуть испытанию – тогда и проявится она во всей силе своей.