|
Все
движется. Причем
– в своем ритме.
И все, что движется
в своем ритме,
производит
собственный
звук; и в этот
миг это происходит
и здесь, и в любой
точке земного
шара. Наши предки
замечали это,
когда стремились
укрыться от
холода в пещерах
– все движется
и производит
при этом звук.
-Первобытные
люди, вероятно,
воспринимали
это со страхом,
а потом – со
священным
трепетом, сознавая,
что таким образом
с ними взаимодействует
Верховное
Существо. И они
принялись
копировать
шумы и движения
вокруг себя,
надеясь войти
в контакт с
Ним. Так возникли
музыка и танец.
-Втанце мы обретаемсвободу.
-Верней
сказать, покуда
наше тело следует
какому-то далекому
от повседневности
ритму, наш дух
странствует
во вселенной.
И мы получаем
возможность
смеяться над
нашими большими
и маленькими
неприятностями,
и бесстрашно
познаем новый
опыт. И если
молитвы или
медитации через
молчание и
самопогружение
возносят нас
к священному,
то танец позволяет
нам впасть
вместе с другими
во что-то вроде
коллективного
транса.
Что
угодно можно
писать о танце,
но чтобы постичь
его суть, надо
начать
танец самому.
Начать и продолжать
его до полного
изнеможения,
уподобясь
альпинистам,
совершающим
восхождение
на сакральную
вершину. Продолжать
до тех пор, пока
благодаря
учащенному
дыханию наш
организм не
получит кислорода
больше, чем ему
это привычно,
а это приведет
к тому, что мы
утратим собственную
идентичность,
разорвем обычные
связи со временем
и с пространством.
Ну,
разумеется,
можно танцевать
и в одиночестве,
если это позволит
преодолеть
застенчивость.
Но лучше все-таки
при каждом
удобном случае
танцевать в
группе, где
каждый стимулирует
каждого, а в
итоге создается
магическое
пространство,
в котором все
подключены
к единому силовому
полю.
И
для танца не
надо посещать
школы или курсы,
достаточно
лишь довериться
своему телу,
ибо в нем хранится
прапамять о
танце на заре
времен, и она
не изгладится
никогда. Когда
я был подростком,
я испытывал
зависть к мастерам
танца из числа
нашей дворовой
ватаги и притворялся
во время вечеринках,
что занят иными
делами, разговорами,
например, оттого
и не танцую. На
самом же деле
я просто боялся
показаться
смешным. И так
продолжалось
до тех пор, пока
девочка по
имени Марсия
не сказала мне
при всем честном
народе:
-
Идем!
Я
сказал, что
мне, мол, неохота;
она настаивала.
Все смотрели
на нас, и, поскольку
я был влюблен
(а любовь, как
известно, еще
и не на такое
способна!), то
и не стал больше
отнекиваться.
Да, конечно, я
двигался нелепо
и не попадал
в такт, однако
Марсия не
останавливалась
и продолжала
танцевать так,
словно партнером
ее был сам Рудольф
Нуриев.
-
Забудь про
других и старайся
следовать
своему собственному
ритму- прошепталаона мне на ухо.
В
тот миг я понял,
что самые важные
и главные вещи
учить вовсе
необязательно
– они составляют
часть нашей
природы. И в
юности танец
– это основополагающий
ритуал: мы впервые
приобщаемся
к благодати,
испытываем
глубокий восторг,
хотя сторонний
взгляд видит
всего лишь
группу мальчиков
и девочек,
веселящихся
на вечеринке.
Когда
мы взрослеем
и даже когда
стареем, то все
равно должны
продолжать
танцевать. Ритм
меняется, но
музыка есть
часть жизни,
а танец есть
следствие того,
что мы позволили
этому ритму
проникнуть
в нас.
И
я продолжаю
танцевать, как
только к этому
предоставляется
возможность.
Благодаря танцу
мир духовный
и мир реальный
могут уживаться
в мире и согласии.
Не помню, кто
сказал, что в
классическом
балете танцовщики
стоят на кончиках
пальцев потому,
что одновременно
касаются
земли и устремляются
к небесам.
|
