|
Я предполагал раз в год публиковать на этих страницах тексты Карлоса Кастанеды, антрополога, оказавшего огромное воздействие на мое поколение рассказами о своих встречах с мексиканскими колдунами. Но с 2004 года из-за нехватки места не выполнял свое намерение. А сегодня я проснулся с мыслью: Кастанеда, как бы сурово ни порицали его критики, и несмотря на то, что я сам считаю его творчество несколько беспорядочным, не должен быть забыт. И вот помещаю здесь выдержки из его размышлений.
Самое важное – это намерение: для старых колдунов и магов Мексики намерение (интенция) – есть сила, которая вмешивается во все аспекты существования времени и пространства. Для того, чтобы овладеть этой силой и научиться использовать ее для своей пользы, необходимо безупречно-правильное поведение. Конечная цель воина – суметь поднять взгляд от проложенной борозды, оглянуться по сторонам и изменить свое намерение. И это требует полнейшей сосредоточенности и внутренней дисциплины.
Ничто на этом свете не дается нам даром. Все постигается большими трудами и усилиями. Человек, отправляющийся на поиски познания, подобен солдату, идущему на войну: он должен испытывать и страх, и уважение, и беспредельное доверие, и быть при этом бодрым. Если он будет следовать этим требованием, то, пожалуй, даже проиграет одно или два сражения, но никогда не станет оплакивать свою судьбу.
Страх – есть нечто вполне естественное: страх перед свободой, который дает нам познание, - совершенно естественен. И все же, сколь ни мучителен путь ученичества, гораздо хуже жить без мудрости.
Раздражение – вещь ненужная: сердясь и досадуя на других, мы тем самым предоставляем им право вмешиваться в нашу жизнь. Совершенно необходимо уметь отрешаться от этих чувств. Поступки чужих людей никоим образом не способны сбить нас с главной и единственной альтернативы – встречи с бесконечным.
Цель есть наш союзник: когда-то что начинает путаться и терять связь, воин задумывается о своей смерти и мгновенно обретает ясность мысли и духа. Смерть присутствует везде и повсюду. Ее можно сравнить с фарами автомобиля, следующего вслед за нами по извилистому шоссе: мы то теряем их из виду, а то вдруг нам кажется, что они – чересчур близко, а то они вообще гаснут. Но этот воображаемый автомобиль не остановится никогда (и в один прекрасный день все же догонит нас). Только мысли о смерти сообщают человеку должное равнодушие, необходимое для того, чтобы следовать дальше, невзирая на все неприятности и беспокойства. Человек, знающий, что смерть неуклонно приближается с каждым днем, берет от жизни все – но без алчности.
Настоящее – единственно в своем роде: воин умеет ждать, потому что знает, чего ждет. И пока он ждет, ничего не желает, и все, получаемое, пусть хоть самую малую малость, становится благодатью. Обыкновенный человек слишком занят тем, чтобы любить других или быть любимым ими. Воин знает, чего желать, и в этом – суть его жизни (и здесь сосредотачивается вся его энергия). Обычный человек тратит настоящее, действуя как тот, кто приобретает или теряет и в зависимости от результатов превращается либо в преследователя, либо в жертву. Воин же занят всего лишь своими собственными действиями, которые приведут его к цели, намеченной им самим.
Намерение – прозрачно: намерение – не есть мысль, не объект, не желание. Это – то, что позволяет ему торжествовать, достигая цели, и подниматься с земли, даже когда он уже смирился с поражением. Интенция могущественнее самого человека.
Бой – всегда последний: сильный духом воин никогда ни на что не жалуется, ибо рожден не для того, чтобы выигрывать или проигрывать. Он рожден для битвы, и каждая его битва – последняя, которую ведет он на лице Земли. И потому воин всегда старается, чтобы дух его был волен, и когда вступает в бой, зная, что намерение его прозрачно, смеется и радуется.
|
