В один и тот же день получаю три сообщения с разных континентов: журналист Лауро Жардинь связывается со мной по электронной почте, прося уточнить кое-какие сведения и рассказывает о ситуации в Росинье, Рио-де-Жанейро. Звонит жена, только что прилетевшая во Францию: она показывала нашим друзьям – мужу и жене – Бразилию, и впечатления оказались пугающими и разочаровывающими. И наконец журналист в интервью для одного из каналов российского телевидения осведомляется, правда ли, что у меня на родине с 1980 по 2000 год было убито более полумиллиона человек?
Разумеется, неправда, отвечаю я.
Тем не менее, это правда. Журналист ссылается на данные некоего «бразильского института» - речь идет о Бразильском Институте Географии и Статистики, учреждении весьма уважаемом у нас в стране.
Приходится прикусить язык. Волна насилия пересекает океаны, одолевает горы и вот докатилась до того городка в Центральной Азии, где я нахожусь. Что тут скажешь?
Сказать – мало, ибо слова, которые не превратились в дела, «разносят чуму», как выразился Уильям Блейк. Что ж, стараюсь делать, что могу: создал свой собственный институт и вместе с двумя самоотверженными женщинами мы пытаемся дать образование, заботу, любовь 360 детям из трущоб Паван-Паванзиньо. Я знаю, что тысячи бразильцев делают гораздо больше, причем работают молча, безо поддержки со стороны государства, без помощи со стороны частных лиц, работают ради того, чтобы не дать одолеть себя злейшему из врагов – отчаянью.
Было время, когда я считал: если каждый будет делать свое дело, ситуация изменится. Но сегодня ночью, созерцая ледяные вершины гор на границе с Китаем, вдруг засомневался в этом. Даже если каждый будет совершать свою часть работы, справедлива будет поговорка, слышанная мною в детстве: «Против лома нет приема».
Я снова обращаю взгляд к горным вершинам, освещенным луной. Неужто и впрямь сила остается глуха к любым доводам?! Как и все мои соотечественники, я пытался, я боролся, я прилагал неимоверные усилия, чтобы уверовать в то, что положение в моей стране улучшится. Однако проходит год за годом, а дела все больше осложняются независимо от губернатора, от партии, от экономических планов или от их отсутствия.
В любом уголке мира я видел насилие. Помню, как в Ливане, по которому прокатилась опустошительная война, моя приятельница Соула Саад водила меня по развалинам Бейрута. Она рассказала, что ее город разрушали семь раз. Полушутя я спросил, не надоело ли им отстраиваться заново и почему бы не перебраться в какое-нибудь другое место? «Потому что это наш город, - отвечала она. – Потому что человек, не почитающий как святыню землю, в которой похоронены его предки, будет навеки проклят».
Человек, который не почитает свою отчизну, не уважает и себя самого. В одном из древнегреческих мифов о сотворении мира, кто-то из богов, разъяренный тем, что Прометей похитил огонь и сделал людей независимыми, посылает в жены его брату Эпиметею Пандору. В приданое она получает ящик, который запрещено открывать. Но, как и в случае с Евой в библейском мифе, любопытство пересиливает: Пандора приподнимает крышку, чтобы узнать, что же лежит в ящике, и в тот же миг все беды и несчастья вырываются наружу и распространяются по миру.
Внутри остается только одно – Надежда.
И вот, хотя все говорит об обратном, несмотря на мои печали и на чувство беспомощности, которое охватывает меня, несмотря на то, что в данную минуту я почти убежден, что ничего не изменится к лучшему, я не могу утратить то единственное, что придает мне силы жить, – надежду. Это слово вышучивали псевдо-интеллектуалы, полагающие, что оно значит «обманывать кого-либо». Этим словом манипулировали правительства, дающие неведомо несбыточные посулы, и тем самым еще сильнее рвущие душу людям. Это слово неизменно с нами по утрам, оно слабеет с течением дня и умирает к вечеру, но неизменно воскресает с рассветом.
Да, есть такая поговорка: «Против лома нет приема».
Но есть и другая: «Пока живу – надеюсь». И, глядя на заснеженные вершины гор на границе с Китаем, я повторяю ее.
|
